Валентин Массов

«Есть одинокие художники. Они при жизни не находят ни отклика, ни признания. В стороне от современных им поколений, от быстро возникающих и уносящихся «запросов», «направлений» и «течений», они созерцают и созидают свое, одинокое, взывающее как будто бы даже не к людям («Примите! Вникните! Исцелитесь и умудритесь!»), а к Богу («Приими одинокую молитву мою!»). Они сами не отвёртываются от людей, но люди отвертываются от них: люди смотрят и не видят, слушают и не слышат или, по слову Гераклита, «присутствуя, отсутствуют».(И.Ильин "Одинокий художник")

- Мне было четыре года, когда моему старшему брату купили цветные карандаши. Я взял эти карандаши и сказал: «Не отдам». И дорогой мне человек, сестра моей матери Матрона, она была молитвенницей, сказала: «Не трогайте его, он будет художником».
Закончив семилетку, Валентин Массов в 1953 году уехал в Пензу, где поступил в Пензенское художественное училище им. Савицкого.
-  Ещё когда я учился, моим любимым художником стал Веласкес. Выше этого вообще на земле ничего нет. Это загадка.
В 1955 г. была встреча с академиком Аркадием Пластовым. Посмотрев мои работы, он сказал: «Бог дал тебе драгоценный глаз. Работай так, как Бог на душу положит и никого не слушай. Сейчас много хулиганов в искусстве». Дальнейшее творческое развитие прошло через встречу с А.Пластовым.
Становление как художника.
- В начале это было неосознанно, но, чем больше любишь, тем больше познаёшь и чем больше познаёшь, тем больше любишь. Это и есть развитие. В 1962 г. была встреча с очень интересным искусствоведом (к сожалению, не помню её имени). Я написал её портрет, она, посмотрев мои работы, сказала: «Вы очень талантливы, но у вас всё построено на чувствах. А когда чувства кончатся, что будете делать?» И я ей ответил: «Дай Бог, чтобы у всех художников отсыхали руки, когда у них кончаются чувства. Тогда бы не было плохих картин».

Осень 1962 г. была творческая поездка на Кубань. Необходимость этой поездки была после выставки Ренато Гуттузо. На выставке Ренато Гуттузо я осознал слова А. Пластова: «Работай так, как Бог на душу положит и никого не слушай». И, на Кубани, новая природа, новые условия, красивая осень, открыли мне новые возможности. В этом состоянии я работал два года 1962-1963.

Но, когда я официально был объявлен абстракционистом и формалистом, помня слова Пластова и осознавая свою одарённость, чтобы не раздражать власти, я взял в руки акварель – мягкий, безобидный материал. Я очень много работал.

В 1970 г. была поездка по Киргизии. С этого года началось очень серьёзное отношение к акварели.


В 1972 г. в Ферапонтово, профессор живописи Александр Васильевич Мызин сказал: «Ваши души с Дионисием родственны. Ты дашь новый толчок в искусстве». Слова А. Пластова и А. Мызина всегда были со мной.


В 1975 г. по рекомендациям замечательного художника Виталия Николаевича Горяева и академика искусствоведения Михаила Владимировича Алпатова, меня приняли в Союз художников СССР. 



В 1977 г. я был в Москве. Было очень много людей, которые очень хорошо относились к моему творчеству. Они сделали встречу с художником Олегом Целковым. Для них Олег Целков был авторитет и мнение Олега для них было очень значимо. Когда Олег посмотрел мои работы, он сказал: «Ты делаешь то, что никто не делал всё, что оставлено искусством на земле».



Значимость слов Олега Целкова стали понятны только после 1979 года – года моего откровения.